"Восстание масс", которое так пугало интеллектуалов, обернулось абсолютно нормальным приобщением вчерашних крестьян к просвещению, грамотности и культуре. Через это приобщение прошли и сами интеллектуалы либо их предки двумя-тремя столетиями ранее. Просвещение и есть единственный способ преображения «массы» (которая не промышленной революцией создана, которая и в Средневековье была) в союз личностей, и все нападки на просвещение есть проявление вульгарного снобизма, то есть именно остатков безликости в сознании.

Военная страна так же отличается от страны милитаризованной как блондинка от крашеной блондинки. Япония, например, накануне Второй мировой войны была крайне милитаризована — наращивание вооружений, патриотическое воспитание молодёжи. В России же такого милитаристского воспитания не было. В нём не было нужды. Военная страна сильна системным подходом, а не случайными внешними признаками милитаризма.

Материальный костяк военный страны — отсутствие собственности (которая вся принадлежит стране как целому, хотя оформление, конечно, может быть разное).

Политический костяк военной страны — отсутствие власти, она заменена приказом. Замечательно в России первоначально назывались ведомства, они же министерства — «приказы». "Власть" обращена внутрь, она подразумевает какое-то единство и обратную связь. «Приказ» подразумевает механический натиск наружу.

Духовный костяк военной страны — миф о завоевании. Дело не в том, что сама страна создана завоеванием. Все страны созданы завоеванием, потому что не бывает мирных переселений целых народов. Скорее, миф о завоевании есть миф о мире. Завоевали и прочно сидят на завоёванном, живут в нём мирно, наслаждаясь плодами завоевания.

Миф о завоевании есть миф о том, что стране грозит завоевание и единственное, что её спасает, есть постоянная война.