Парадоксальным образом, России никогда завоевание не грозило. Завоевание грозило Руси, она и была завоёвана, хотя и не оккупирована. Россия же и не завоевала землю, на которой существует, и не была освобождена, она просто — подобно Крыму, Казанскому царству — обломок Улуса Джучи. Самостоятельность пришла к ней как ноге, отвалившейся от гниющего тела. В отличие и от Улуса Джучи, и от Казани, и от Крыма Россия изначально, ещё находясь в составе Улуса как "Московское княжество", была склонна к паранойе и, борясь с мнимыми угрозами, активно завоёвывала соседей. Страх быть завоёванной привёл к тому, что все социальные и культурные механизмы постепенно были «заточены» под завоевание. Более всего это проявилось в аннулировании личной свободы даже в том её понимании, которая свойственна была средневековым странам, включая Улус Джучи, Русь и т. п. Миф о том, что русское самодержавие — наследие Золотой Орды, это просто клевета на Золотую Орду, которая была достаточно традиционным патриархальным обществом, не предполагавшим ни абсолютного произвола верховного правителя, ни вечного трепета перед возможностью завоевания.

Алексей Толстой, наиболее ярко писавший о том, что российский деспотизм — наследие Орды, отречение от собственно русской традиции, в письме 26.3.1869 г. заметил и различие между Ордой и Россией:

"Не было надобности уничтожать свободу, чтобы покорить татар. Не стоило уничтожать менее сильный деспотизм, чтобы заместить его более сильным. Собирание русской земли! Собирать — хорошо, но надо знать, что собирать? Горсточка земли лучше огромной кучи…"

Приказ, команда вместо власти есть фундамент антиправового государства. Право несовместимо с войной, и само включение войны в горизонт права есть показатель того, что общество начинает путь к освобождению от войны. Право требует почтения к судье, почтения, которое основано на авторитете закона, а не собственно судьи. Ричард Уортман, исследовавший попытки судебных реформ в России, резюмировал: