— Сомневаюсь. Я глубоко уважаю сенатора, но наше знакомство носило исключительно деловой характер. Некоторое время тому назад он писал мне, что намеревается иначе разместить свой капитал, и, весьма возможно, что именно об этом он собирался потолковать со мной. Сами знаете, господа законодатели обладают тонким чутьем по отношению к колебаниям котировок процентных бумаг.

— Сознаюсь, что я лично мало понимаю в таких делах и потому принципиально ими не занимаюсь.

— Возможно, что вы понимаете в них слишком много, чтобы ими заниматься, — улыбнулся банкир.

— Пусть будет так, — отшутился Ник Картер, — но я, собственно, хочу сказать, что неотложное дело, о котором собирался поговорить сенатор со мной, не имеет отношения к денежным делам.

— Я тоже так думаю, — согласился банкир и встал, — но вы позвольте мне прочитать вам последнее письмо сенатора, хотя я и не думаю, чтобы оно могло послужить вам в качестве зацепки, так как в нем идет речь только о делах.

Так оно и было. Это было короткое письмо с извещением о предстоящем приезде сенатора в Нью-Йорк.

При всем желании банкир не имел возможности дать Нику Картеру какие бы то ни было сведения.

Сыщик уже хотел уходить, когда в кабинет вошел служащий конторы и передал Студлею только что полученную из Вашингтона телеграмму.

Едва только Студлей прочитал содержание телеграммы, он в изумлении воскликнул:

— Но позвольте, мистер Картер, вы, очевидно, заблуждаетесь, полагая, что сенатор пропал без вести. Из этой телеграммы ясно видно, что он до сих пор еще находится в Вашингтоне.

Ник Картер взял телеграмму, медленно прочитал ее и покачал головой.

— Эта телеграмма отправлена не сенатором Галланом, — произнес он, — она служит новым доказательством того, что на жизнь и свободу нашего друга замышляется покушение. Телеграмма эта имеет цель ввести в заблуждение для того, чтобы похитители сенатора могли выиграть время и привести в исполнение свои планы. Впрочем, мы это сейчас выясним. Вы разрешите мне воспользоваться вашим телефоном?