Не дожидаясь разрешения, Ник Картер вызвал центральную телефонную станцию и попросил соединить его с квартирой Марка Галлана в Вашингтоне.

— Это Ник Картер! Это вы, мистер Смит, секретарь сенатора? Да, да, узнаю вас по голосу. Нет, сенатора здесь нет, но я его ожидаю с часу на час. Когда он уехал из Вашингтона? Еще вчера утром? И хотел прибыть сюда в восемь часов вечера? Ну что ж, вероятно, он в мое отсутствие заходил ко мне домой, я ведь с самого утра уехал из дому. Нет, благодарю вас, больше ничего. Я ведь только хотел узнать, когда именно сенатор должен быть здесь. Прощайте, мистер Смит.

— Ну вот, видите, — обратился Ник Картер к недоумевающему банкиру, — телеграмма подложная. Не понимаю, для чего она была послана именно вам? Умнее было бы телеграфировать мне что-нибудь равносильное по смыслу, так как тот, кто, по всей вероятности, является виновником исчезновения сенатора, знает о наших дружеских отношениях. У меня есть основание думать, что он еще до отъезда сенатора из Вашингтона знал, по какому именно делу Марк Галлан хочет побеседовать со мной. Однако тут ничего пока не поделаешь. Подложная телеграмма для меня важна хотя бы в том отношении, что теперь я уже не блуждаю в потемках, а знаю, в чем дело. Но с другой стороны, шансы на успех очень незначительны в борьбе с невидимым противником.

Затем Ник Картер распростился с банкиром и вернулся в Мамонтовую гостиницу.

Там положение дел не изменилось. Дику тоже ничего не удалось узнать о сенаторе или о намерениях, побудивших его приехать в Нью-Йорк.

В то время, когда Ник Картер проходил по вестибюлю гостиницы, у него внезапно мелькнула новая мысль.