Она закурила вторую папиросу и наклонилась над столом, совсем приблизившись лицом к Нику Картеру, как бы для того, чтобы сидящие за соседними столами мужчины, курившие папиросы, не могли слышать ее резкой критики.

— Впрочем, вот этот сорт я разрешила бы моему мужу, не теряя уважения к нему, — продолжала она с улыбкой, — эти папиросы имеют чистый аромат, обладают каким-то особым благоуханием. Как вам нравятся они?

При этом она пустила густой клуб дыма сыщику прямо в лицо.

Ник Картер невольно вдохнул ароматный запах, который был ему хорошо знаком по собственному опыту.

Но в ту же секунду он, к ужасу своему, понял, что прелестная незнакомка перехитрила его самым коварным образом.

Он вдохнул вовсе не табачный дым, а дивный запах цветов, совершенно одурманивший его.

И в тот же момент Нику Картеру явилось видение: он снова увидел огненный шар и над ним, в воздухе, прелестную гейшу.

Теперь он знал, кто такая эта таинственная незнакомка — это была Вишневый Цветок, коварная сообщница барона Мутушими, именовавшаяся в Вашингтоне графиней Черри и считавшаяся родственницей самого микадо.

Но тщетно Ник Картер пытался вскочить из-за стола, он даже не мог уклониться от новых клубов дыма, которые прелестная гейша все снова и снова пускала ему в лицо.

Волей-неволей он должен был вдыхать этот благоухающий дым.

Им овладела какая-то приятная истома, все было как в тумане, и ум его помутился.

Он забыл и себя самого, и цель, для которой он пришел в Мамонтовую гостиницу, забыл о том, что помнил до встречи с этой женщиной.

Им овладела безграничная тоска и желание остаться во что бы то ни стало в обществе этой прелестной женщины, которая так мило улыбалась и так очаровательно смотрела на него.

— Мой автомобиль ждет у подъезда, — спустя несколько минут заявила графиня Черри, — если вы согласны, сенатор, то пройдемся по Центральному парку. Осенний воздух освежит нас, а то здесь в зале ужасно душно.