- Так мы же тебе говорили! - с жаром и гордостью за свою драгоценную вставляет несчастный балбес Берюрье.

- И что они с вами сделали? - спрашиваю я, разглядывая, как топорщатся усы у бедняжки.

- Ничего, - вздыхает она с сожалением, глубоким, как артезианский колодец.

- Ничего?

- Ничего!

- Фантастика, правда? - искренне изумляется Берю.

- Некоторое время я оставалась взаперти, - продолжает героиня смутного романа. - Мне приносили еду, напитки, книги...

- Кто?

- Джентльмен, который меня похитил.

- Ну а потом?

- Потом где-то после обеда он пришел с другим мужчиной. Тот посмотрел на меня и начал ругаться. Кричал что-то на английском, видно, очень сквернословил. Я так поняла, что он был с чем-то не согласен. Тогда они завязали мне глаза и отвели к машине, поддерживая под руки с двух сторон, чтоб я не грохнулась. Потом мы опять ехали... Когда мне сняли повязку, я увидела, что мы на берегу Сены недалеко от Сен-Клу рядом с заводами Бреге... Они высадили меня из машины и уехали... Мне пришлось переться пешком до моста Нейи и брать такси до дома. Представляете?

Ловким движением Берта расстегивает еще один крючок на корсете. Караул, сейчас бюст обязательно громыхнется на пол!

- Вот и все! Теперь, господа полицейские, думаю, что настало время вам взяться за дело!

Глава 3

Когда мамаша Берю умолкает, за столом устанавливается тишина такая же натянутая, как штаны короля Фарука. (Надеюсь" этим сравнением я не убил наповал какого-нибудь неуча, поскольку всем известно, как и почему натянуты штаны горемыки Фарука)

Альфред, маэстро масляных шампуней всех категорий, смотрит на свою лесную нимфу с благоговением. Он горд от сознания, что окучивает женщину, попадающую в неординарные ситуации. Берю тоже был бы доволен, если бы его положение рогоносца не создавало в придачу еще и некоторые заслуженные комплексы. Разве его стерва не требовала только что, чтобы мы, полицейские, бросились на тропу войны?