Он умолкает, поскольку смущается сказанным...

- Может, твоя жена изменяет вам с кем-то третьим? - подсказываю я, чтобы вывести Толстяка из транса.

Берю приосанивается, опухшее лицо приобретает осмысленное выражение. Словно почувствовав торжественность момента, скрипач грянул Моцарта.

- Ну нет, за кого ты принимаешь нашу Берту? За шлюху? - возмущенно выдыхает Берюрье.

Все, баста! Вполне достаточно для пока еще нормальной головы комиссара Сан-Антонио.

Я посылаю своего напарника в выражениях, о которых вы должны знать, если хоть чуть-чуть интересовались фольклором.

- Знаешь, Берю, осточертел ты мне с вашей коммунальной старушкой... Чего ты ждешь? Чтобы я научил тебя твоей же профессии? Ты рогат, но от этого не перестал быть легавым. Пошевели задницей, чтоб отыскать свою милую! Поспрашивай в доме, где живет твой брадобрей. Сходи в магазин, покажи фотографию Берты, может, кто-то ее видел. Такая, как она, надолго запоминается...

Берю лезет в карман и достает страшно замусленный окурок. Повертев в руках и не найдя лучшего применения, Толстяк сует его в рот и прикуривает, подпалив при этом волосы в носу.

- Ладно, думаю, ты прав, Сан-А. Пойду поспрашиваю...

- Вот и отлично. И проведи расследование, будто ты его не для себя делаешь!

Чтобы придать бедолаге уверенности, я шлепаю его пониже спины.

- Попозже я зайду к тебе.

- Спасибо, Сан-А, ты настоящий друг!

Он садится в машину рядом со своим собратом, и оба исчезают в плотном облаке выхлопных газов.

Я пробираюсь снова на свое место как раз в тот момент, когда два ангела-хранителя в униформе затягивают тирольскую песню. Их дуэт смахивает на работу двух компрессоров с автоматическим отключением.

Совсем изволновавшаяся маман спрашивает:

- Что случилось?

- Берюрье примчался за советом... Хотел узнать, как вновь обрести супружеское счастье.