(Интересно, что естественным образом следующий за ней и являющийся ее логическим продолжением и завершением этап общественного развития – оформление возникшего в результате революции хаоса в новую политическую систему и формирование новой общественной элиты с вытеснением из общественной жизни не способных на созидание или не заинтересованных в нем элементов – как правило, трактуется романтически настроенными наблюдателями и аналитиками как «контрреволюция».)

При всей опоэтизированности термина «революция» ни при каких обстоятельствах нельзя забывать, что она является высшей, причем не просто самой суровой, но самой опасной и разрушительной для самого общества формой возмездия: государству – за неэффективность его управления, а самому обществу – за длительное примирение с этой неэффективностью.

В современной России, разрываемой целым комплексом разнородных конфликтов, она вполне может привести к распаду страны, ее окончательной территориальной и национальной дезинтеграции и безвозвратному уничтожению.

Эта угроза, еще в 2002 и даже 2003 году практически не существовавшая, а в 2004 и даже в начале 2005 года еще вызывавшая насмешки лиц, склонных к отрицанию реальности ради краткосрочного сохранения своего внутреннего комфорта, сегодня представляется абсолютно реальной и отрицается лишь недостаточно грамотными или недостаточно добросовестными аналитиками.

Человеческому сознанию по вполне объективным причинам свойственно отворачиваться от страшного, прятаться от него, инстинктивно отказываться от попыток его понимания и, соответственно, анализа; в этом отношении ближайшими родственниками людей являются, без сомнения, не обезьяны, крысы или свиньи (которые, как показали исследования, также обладают относительно высоким интеллектуальным потенциалом, но используют его не сильнее, чем средний российский чиновник), но страусы.