Ну да ладно, пусть выговорится. Посмотрим, куда заведут ее неуемные фантазии.

— Мы проезжаем Дефанс, — говорит она, — сворачиваем на Коломб!

Давай, давай, ври дальше, толстуха! Интересно, куда ты приедешь! Самое любопытное, что оба недоразвитых кретина, Берю и Альфред, глотают эту развешанную на их ушах лапшу, будто рахат-лукум. Ну и балбесы!

— Потом мы приезжаем в Мезон-Лафит… Здесь они сворачивают с шоссе и едут в лес…

Я решаю перебить ее географические воспоминания:

— Они с вами разговаривали?

— Нет. Я спрашивала, куда они меня везут… Но каждый раз парень, пригласивший меня прокатиться, только вежливо смеялся…

— Хорошо. Дальше?

— Потом машина останавливается на дорожке посреди леса. Вокруг ни души. И тихо-тихо… Солнце светит…

Она себя видит маркизой де Севиньи, ни больше ни меньше, наша толстозадая Берта! Ей мерещится солнце, поблескивающее в листве, подернутой желтизной осени. Сейчас начнется что-нибудь о прощальном крике птиц, собирающихся к отлету на столетних дубах, потом почудится жалобный скрип ржавых флюгеров!

Что же произошло в действительности с законным центнером мяса моего друга Берю? Может, она начиталась романтической чепухи Ламартина или мадам де Сталь?

Ладно, послушаем дальше.

— Мужчина, сидевший рядом со мной, перестал смеяться. Он нагнулся, вынул из-под сиденья металлическую коробочку, открыл, взял тряпочку и приложил к моему лицу…

— А пока он проделывал все это, вы, я полагаю, начали звать на помощь? Или вы молча вязали свитер господину?

Она расстегивает еще один крючок своего панциря. Еще мгновение — и ее корсет со всем содержимым грохнется на пол. Это называется ортопедический стриптиз.

Обычно такие стриптизерши сначала быстро раздеваются донага, потом медленно отстегивают искусственную ногу, вынимают челюсти, стеклянный глаз. На этом занавес! Все аплодируют, вспыхивает свет, и на сцене появляется другая, завернутая в меховую шубу. Дикость, но клиенты страсть как любят, когда женщина в мехах раздевается догола!