— Значит, — говорю я, еле сдерживаясь, чтоб не заржать, — любезный господин накрыл тряпкой ваше лицо… Тряпка была в хлороформе, я полагаю?

— Это ж надо!

— Совершенно верно, — с радостью подтверждает Большая Берта.

— Вы мне не верите? — удивляется она, с шумом хлопая ресницами.

Оба хранителя тела серьезно смотрят на меня. Как я посмел усомниться в истинности утверждений такой высокоморальной персоны? Какая наглость! Это же нонсенс! Гнусный удар исподтишка в сокровенное!

— Ну что вы, что вы, дорогая, я верю вам на слово!

— Ага! Так вот, я вдыхаю этот отвратительный запах! Если честно, то меня даже затошнило! — Она бросает через зал хозяину пивной: — Налейте-ка мне еще рюмку шартреза!

Берю с умилением смотрит, как его половина (три четверти), чавкая губами, отхлебывает принесенный ликер.

— Я потеряла сознание, — подумав, сообщает она.

— Что, сразу?

— Да, почти…

Душещипательная история! Расскажи ее со сцены театра «Альгамбра» Морис Шевалье, публика бы валом повалила. Или театр бы прикрыли!

— А дальше что, дорогая Берта?

— А дальше я пришла в себя в комнате с закрытыми ставнями!

Ах, как романтично! Прямо Спящая Красавица!

— Какое захватывающее приключение вы пережили! — вскрикиваю я, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не прыснуть от смеха.

— Так мы же тебе говорили! — с жаром и гордостью за свою драгоценную вставляет несчастный балбес Берюрье.

— И что они с вами сделали? — спрашиваю я, разглядывая, как топорщатся усы у бедняжки.

— Ничего, — вздыхает она с сожалением, глубоким, как артезианский колодец.

— Ничего?

— Ничего!

— Фантастика, правда? — искренне изумляется Берю.

— Некоторое время я оставалась взаперти, — продолжает героиня смутного романа. — Мне приносили еду, напитки, книги…