— Хотелось бы уточнить кое-какие детали, Берта…

— Какие?

— Они же вас везли в американской машине?

— Нет, — говорит она, — хотя да, правда…

— А второй раз они везли вас в грузовичке, так?

Берта обалдело смотрит на меня.

— Как вы догадались?

— Божье провидение! Они же не могли прогуливать в обычной машине даму с завязанными глазами, иначе это привлекло бы внимание…

— Совершенно точно! — соглашается инспектор Берюрье, стараясь прикурить разорванную сигарету.

— А какой марки был грузовичок?

— «Пежо», фургон, — уверенно говорит она.

Я завожу мотор своей тачки и медленно еду к берегу Сены.

— Когда вас вывели из комнаты, вы спускались затем по лестнице?

— Ага.

— Долго спускались?

— Два этажа…

— Комната, где вас держали, находилась под крышей?

— Нет.

— Так. Значит, в доме не меньше двух этажей и еще чердак… Должно быть, большой дом… В таких домах обязательно есть подъезд. Был подъезд?

— Был, точно! Они держали меня под руки, пока я спускалась по лестнице. Там шесть или восемь ступенек…

Я улыбаюсь.

— Ну что ж, успехи налицо, дети мои… Берта, вы замечательная женщина. Как я завидую этому невозможному типу, развалившемуся на заднем сиденье! Удивительно, что такой слабоумный человек смог соблазнить женщину вашего уровня!

— Может, хватит? — гудит сзади Берю, полушутя, полусерьезно.

Девушка отбрасывает в сторону всякие сомнения и, рассматривая мои комплименты как приглашение к атаке, начинает тереться своим мощным коленом о мою ногу, от чего я резко нажимаю на педаль газа. Машина делает прыжок вперед, Берта, наоборот, откидывается назад, чуть не сломав спинку сиденья, а затем с размаху плюхается на меня.

— Ой, постойте, Тонио, — сюсюкает она с придыханием, — мне это кое-что напоминает… Не успели мы отъехать от ворот, как грузовичок на чем-то подпрыгнул, будто через сточный желоб переехал…