Генерал, испытывая мучительную неловкость, стал по очереди здороваться со всеми за руку. А подполковник Рукатов, обращаясь к сослуживцам, не унимался:

- Прямо скажу, в люди меня вывел Федор Ксенофонтович! Век не забуду!

- Не преувеличивайте, товарищ подполковник, - с жесткой улыбкой заметил Чумаков, усаживаясь на стул, предложенный Рукатовым. - Всех нас в люди вывела армия.

- Верно говорите, товарищ генерал, но прямо вам скажу: вы молодцом выглядите, хоть поседели заметно, - без всякой последовательности перевел разговор Рукатов. - А я сдал, списали меня со строевой и вот доверили кадры. Трудная это работа, судьбы людей решаем, а от этих судеб зависит боевое могущество армии...

- Так какой у нас план действий? - нахмурившись, перебил его Федор Ксенофонтович. Заметив ухмылки сослуживцев Рукатова, с неприязнью подумал: "Догадываются же, что за фрукт с ними работает, а терпят..."

- Значит, так. - С лица Рукатова смыло улыбку, и он уставился перед собой остекленевшим взглядом. - Сейчас я вас сопровожу к начальнику нашего отдела, а он уже по инстанции... Командира корпуса может пожелать принять и нарком.

- А где хоть штаб корпуса дислоцируется? - поинтересовался Федор Ксенофонтович.

- Там где-то, в Барановичской области. - Рукатов беспомощно оглянулся на сослуживцев.

- В Крашанах, - подсказал кто-то.

Когда шли по мрачному коридору, Рукатов вдруг таинственно зашептал:

- Федор Ксенофонтович, если хотите, можно вас оставить в Московском округе. На такой же должности!.. Я ведь в курсе: у вас Ольга Васильевна почками хворает, а дочка, кажется, десятилетку должна была окончить...

"Все знает, подлец", - с досадой подумал Чумаков.

- Я начальству говорил, - преданно добавил Рукатов. - Стоит вам только намекнуть...

- Нет, товарищ Рукатов. В армии должностей себе не выбирают.

Остановились у двери с табличкой "Полковник Микофин С. Ф.".