- Семен Филонович? - удивился Чумаков, указывая на табличку.

- А вы разве не знали, что он мой начальник? - каким-то вдруг деревянным голосом ответил Рукатов, и даже в полумраке коридора можно было разглядеть его помертвевшие глаза. - Мы именно к нему. Он ждет.

Федор Ксенофонтович все понял и решительно открыл дверь.

За столом сидел постаревший и полысевший Сеня Микофин... полковник Микофин... Сколько лет не виделись!

Микофин поднял голову и тут же, засветившись радостью, вскочил:

- Заходи, дружище! Жду не дождусь!

Обнялись, расцеловались.

- Можете быть свободны, - сказал Микофин Рукатову, не глядя на него.

- Ты давно работаешь в наркомате? - не мог прийти в себя от такой неожиданной встречи Чумаков.

- Уже два года. И все удивляюсь, почему не заходишь. Бываешь же в Москве?

- Не знал, что ты тут!

- Как не знал?! А Рукатов?.. Он о тебе мне все докладывает... Слушай, Федор, ну и удружил ты мне с этим Рукатовым!

- Я? Каким образом?

- В позапрошлом году прислали мне его в отдел на вакантную должность. Знакомлюсь с "личным делом", читаю характеристику, подписанную тобой еще в двадцать пятом. Ну, думаю, раз Федя Чумаков хвалит, значит, человек стоящий. Воспитанник твой, батальоном под твоим началом командовал. Вот и взял. А оказалось, дрянь человек, будем увольнять из армии.

- Мать моя родна-ая! - Федор Ксенофонтович отмахнулся рукой и зашелся удушливым смешком. - Помилуй меня бог от таких воспитанников! Я горючими слезами плакал от него!..

Не чаял генерал Чумаков, что ему придется еще немало и с большой горечью размышлять над тем, откуда берутся рукатовы, рождаются ли они как закономерность в сложностях человеческого бытия, всплывают ли на поверхность в особых условиях, когда поток жизни устремляется по новому руслу, взвихривая все дремлющее на пути, или ими становятся духовные уродцы, наглеющие при попустительстве общества...