Впрочем, маршал понимал почему: враг имел огромное преимущество в силах, особенно в танках и самолетах. Но маршалу нужны были не только арифметические данные неравенства сил, он испытывал острую потребность вникнуть в тяжкие условия противоборства не одной мыслью, а всеми чувствами, чтобы острее ощутить атмосферу, в которой действуют армии, осязательно проверить способность штабных рычагов приводить в движение непростые механизмы войсковых соединений, убедиться, в какой мере командармам, командирам корпусов и дивизий удается влиять на ход боевых операций в столь сложной и изменчивой обстановке. Только после этого, как ему мыслилось, он, главнокомандующий Западным направлением, мог в своих очередных решениях опираться хоть на какую-нибудь реальность.

Под утро маршал Тимошенко еще успел заехать на командный пункт генерал-майора Чумакова, чуть было не попав под удар своих "войск" в лице рядового бойца Алеся Христича.

5

...В автобусе светло от ярко горящей лампочки и душно. Зашторенные окна, прикрытая дверь и предрассветная тишина будто отторгали весь остальной мир. Маршал Тимошенко поднял взгляд от расстеленной на столе карты и посмотрел на сидевшего напротив генерала Чумакова.

- Как же вы не уберегли штаб? - спросил будто и без явной укоризны, но таким тоном, что у Федора Ксенофонтовича заломило в груди.

- Товарищ маршал, оправдываться не в моих правилах. - Потухший голос Чумакова таил боль. - Штабная колонна была рассечена на марше прорвавшимися танками... В мое отсутствие.

- Подробнее.

- Когда севернее Горок создалась критическая ситуация, я сгруппировал все немногое, что было в резерве, - танковый батальон, два дивизиона противотанковой артиллерии, подвижную группу пехоты на десятке грузовиков...

- А свой командный пункт выдвинули в район намечавшегося прорыва?