— Сволочь, — кивнув, подтвердила Маринка.

— Пока не важно, — махнула я на нее «указкой», — ты позвонила. Значит, отпечатки остались на кнопке звонка.

— Верно, — сказала Маринка.

— Не мешай, дай сосредоточиться! Затем ты открыла дверь. Оставила отпечатки пальцев на ручке. Вошла и, наверно, что-то крикнула. Ну вроде: ку-ку, мой птенчик, твоя бабочка прилетела…

— Тебе легко ехидничать! — обиженно проворчала Маринка, взяла за горлышко бутылку водки, сняла стаканчик и налила в него немного. — А я тут водку глотаю! Как ее только мужики пьют?!

— Не знаю! — опять отмахнулась я. — Ты говоришь, что горло у Инги было перерезано, да?

— Верно, — согласилась Маринка, сморщилась и выпила. — Там прямо, как второй рот был раскрытый… — добавила она упавшим голосом и уже, не сдерживаясь, тихо завыла, уронив лицо в ладони.

Я посмотрела на нее чуть ли не с озлоблением. Потом вытерла пальцами проступившую испарину у себя на верхней губе и, приняв решение, встала и пошла в коридор к телефону. Не помня наизусть номер, я полистала лежащий рядом с телефоном на полочке блокнот и, держа его открытым на нужной странице, начала нажимать кнопки.

— Оля, подожди! — закричала мне из комнаты Маринка. Она тоже выбежала в коридор и дрожащими руками попыталась вырвать телефонную трубку из моих рук.

— Ты к-куда звонишь?! — заикаясь, бормотала она, плохо соображая, что делает. Ей сейчас было просто страшно.

— Да успокойся ты! — крикнула я, немного испугавшись ее вида: глаза вытаращены, вены на шее вздуты. Фильм ужасов… — Я звоню Виктору! Кому же еще я могу звонить?! — с расстановкой произнесла я.

— Какому Виктору? — переспросила Маринка, ослабив напор и совершенно непонимающе вытаращившись на меня.

— Нашему Виктору, какому же еще? Или ты уже совсем забыла обо всех, кроме Миши?

— А зачем Виктору? Почему Виктору? Что ты хочешь ему сказать?