Было три часа ночи. Попутка, на которой я сюда приехал, разумеется, давно умчалась во Владикавказ. Да и кто бы стал дожидаться, пока наглый эфэсбешник дообкатает на мне все свои фокусы? А других машин здесь не было. Несколько километров я прошел пешком по горной дороге и набрел на стационарный гаишный пост. Там я скоротал остаток ночи, показывая ментам в своем ноутбуке военные фотографии. Они накормили меня и с утра помогли поймать машину до Владикавказа.
В глубоком детстве дворовые приятели учили меня всяким полезным в дальнейшей жизни вещам: курить, ругаться матом, и называть милиционеров мусорами. Про КГБ мы в том возрасте не говорили вообще. Уезжая от гаишников я твердо сказал себе, «своему сыну я обязательно объясню, что чекисты в сто раз хуже мусоров».
Вторая ночь войны
Зарская объездная дорога
А человека, который так лихо и без всяких проверок привез меня на войну, звали Инал Бибилов. По профессии он доктор. Родился в Цхинвали, но уже давно живет и работает во Владикавказе. На малую родину он пробирался на спецслужбовской машине с пропуском-«вездеходом», которую стрельнул у брата-пограничника. Ко мне, напросившемуся в попутчики, по началу относился с подозрением:
— Как называется твой журнал? Как-как? «Ньюсвик»? А что это за название такое? Ты американец что ли?
Далее следовали мои, уже привычные объяснения, про регистрацию в Минпечати и аккредитацию, подписанную генералом Болдыревым. Позже он признался, что поначалу я ему не понравился. Особенно моя ваххабистская борода. Он даже собирался сдать меня пограничникам на посту у тоннеля. Но пока мы добрались до пропускного пункта, признал за своего.