По пути Инал рассказывал:

— Стрелять я не в кого не собираюсь. Я, наверное, вообще убить ни кого не могу. Но как врач я там, наверное, нужен.

Дальше, правда, выяснилось, что он фармаколог:

— Советую лечащим врачам какие лекарства лучше использовать. Но, в случае чего, могу быть ассистентом при операциях.

Уже много позднее я понял, что не только медицинский диплом гнал его на войну. Спустя неделю мы встретились во Владикавказе, когда я возвращался в Москву:

— Знаешь, — сказал Инал, — мой отец всю жизнь прожил в Цхинвали. Нас три брата, — все разъехались по разным местам. Если бы я туда не поехал, люди бы сказали, что когда было трудно, никого из Бибиловых здесь не было…

Невоинственный Инал обладал какой-то иррациональной авантюрной храбростью. Он лез в пекло, казалось на первый взгляд, без всякой цели. Но в итоге этот немолодой доктор с совсем не фронтовой специализацией, припершийся на войну «ни за чем», совершил на одолженной у брата эфэсбешной машине несколько рейсов между Цхинвали и Джавой вывозя раненных и беженцев тогда, когда другие уже не рисковали пытаться проскочить сквозь грузинский обстрел. Мораль: на войне случайных людей не бывает.

Тем, кто как Инал в первый день все же смог миновать тоннель, предстояло решить: остаться ночевать в безопасной Джаве или рисковать, и ехать в Цхинвали по объездной зарской дороге, которая плотно простреливалась грузинской артиллерией и снайперами. Инал задержался в Джаве у родственников часа на два, выслушал внимательно все их советы (советовали ложиться спать и не лезть в пекло), выпил два больших стакана домашнего вина для храбрости и пошел к машине. Пока заводил, сердито бубнил под нос:

— Посмотри вокруг: все Цхинвали собралось тут! Кто же остался защищать город?