Когда они нагоняют Тони, тому едва хватает сил, чтобы повернуть и устремиться в обратном направлении.

Цыгане рвут машину с местам доезжают до другого конца моста, снова возвращаются.

Силы Тони на исходе. Спиной он чувствует приближение лимузина с маргариткой и леденящий холод лезвия.

Ответвление дороги посреди моста плавной кривой спускается к острову Святой Елены. Тони устремляется туда.

Ноги несут его, выдохшегося, к сверкающему гранями шару.

Автомобиль с цыганами сворачивает на эту же дорогу.

Подтянувшись, Тони перемахивает через металлическое ограждение.

Когда лимузин с маргариткой тормозит у этого ограждения, Тони ныряет в открытую в гигантской сфере дверь.

Внутри тишина, гулкий простор покинутого, мертвого храма будущего.

Тони слышит только чудовищно усиленный звук своих шагов.

Он взбирается по ступенькам одного из эскалаторов, идет вдоль поручней на втором ярусе. Он бежал бы и дальше, но куда?

Тут его и настигает выстрел.

Он ждал этого выстрела в спину и удивился лишь тому, что еще жив. Стреляли не в него.

Повернув голову, он обнаруживает на другом эскалаторе мужчину с револьвером в руке, который пошатывается от пуль, выпускаемых по нему с первого этажа.

Он скатывается по лестнице, как кукла, и приземляется у самых ног Тони.

Снова тишина — тревожная, напряженная тишина.

Незнакомец роняет револьвер. Он стонет и открывает глаза. Преодолев смятение. Тони склоняется к нему.

Незнакомец говорит слабым, бесцветным голосом:

— Вы врач?

— Нет.

— Тогда уходите. Послушайте… Чарли хочет быть хитрее всех! Тобогган уже мертва. (Его пальцы стискивают руку Тони.) Вы слышите? Тобогган покончила с собой!

— Погодите, я вам помогу.

— О Боже! Нет!.. Бумажник… В кармане».

Тони достает из кармана раненого бумажник. Из него высовывается конверт.