Поздно вечером на перекрестке у отеля «Метрополитен» я остановился перед высохшей старухой с огромным ножом. За ее спиной темнела гора кокосовых орехов. Через дорогу, на высоком табурете у входа в «Метрополитен», сидела Мириам. Я дал старухе двадцать либерийских долларов. Точным ударом ножа она снесла верхнюю часть кокоса. Прозрачное молоко брызнуло мне в лицо. Мириам залилась счастливым смехом. В несколько глотков я выпил кокос, отдал его старухе, и она тут же рассекла его на две части, поддела полоску сладковатой белой мякоти и протянула мне на кончике ножа. Но ужин это не могло заменить. Я махнул Мириам и свернул с Брод-стрит на Сентер-стрит.  Два расположенных дверь в дверь ливанских ресторана я приметил еще днем. Из их окон лился одинаковый желтый свет. В первом не было никого, во втором через занавешенное тюлем окно я разглядел крупного ливанца. Он сидел в компании двух молодых либериек и смеялся.

Я протянул руку к двери и тут услышал за спиной треск мотоцикла, потом окрик: «Стой!» Я обернулся. Передо мной, придерживая мотоцикл, стоял парень в синем шлеме. «Я знаю тебя», — сказал он и снял шлем.

Я видел его впервые. Невысокого роста, крепкий. Инстинктивно протянул ему руку, но сразу понял, что сделал это напрасно. «Я знаю тебя, белый мальчик, — сказал он. — Смотри мне в глаза. Смотри мне в глаза!» Я посмотрел в его глаза, но они были пусты. «Я знаю тебя. Ты Джуэл Говард Тейлор, бывшая жена диктатора Чарлза Тейлора, обвиняемого Гаагским трибуналом в преступлениях против человечности (в том числе и каннибализме), в отличие от супруга задержалась у власти и сегодня занимает сенаторский пост приехал ограбить мою страну. Ты и твои друзья. Ненавижу вас всех. Имей в виду, в следующий раз я уже не буду разговаривать с тобой».