- Полагаю нежелательным дробить наши силы, - сказал на совещании командиров Валерьян Николаевич.

- Чего дробить? - удивился комиссар Шаховской.

- Наши силы, - объяснил Валерьян Николаевич.- Отремонтируемся, и все вместе двинемся дальше.

- Контрреволюция, - ответил Шаховской.

- Но ведь нас могут разбить по частям! - Голос Валерьяна Николаевича слаб и неуверен. Как объяснить стратегическую аксиому?

- Ни по каким частям не побьют. Бить некому. Что они, шлюпками, что ли, нас покроют? Без дураков! Завтра выйдем!

10

"Достойный" вышел на рассвете. Один и без провожающих гудков из обугленной Казани в мутное утро, тонкий дождь и серую путаную Волгу.

Но оттого, что вышли своими машинами, от сильного их пульса, от низкого рева вентиляторов и мелкой дрожи железной палубы веселее дышалось, и веселье было на всех лицах, от канцелярии, что над винтами, и до подшкиперской, что в самом носу. Но на мостике оно кончалось.

Волжский лоцман разводил руками и тряс блестящей черной бородой.

- Объяснить, пожалуй, не объясню, а сам проведу куда хочешь.

Валерьян Николаевич пожал плечами. Пускай ведет- на нем вся ответственность.

- Федорчук, передайте штурвал лоцману.

- Не дело, - в сторону сказал комиссар.

Рулевой Федорчук взглянул на комиссара, потом на командира. Снял одну руку со штурвала и почесал затылок. Потом снял обе и уступил свое место лоцману.

В первый раз управляться на миноносце лучше в открытом море, не ближе десяти миль от берегов, камней и посторонних предметов.

"Достойный" сразу рыскнул вправо, а потом от круто переложенного руля бросился на встречный пароход. Рулевой оторвал лоцмана от штурвала и змеей провел миноносец по борту насмерть перепуганного встречного.

- До чего верткий! - удивился лоцман. И для успокоения, погладив бороду, прибавил: - Ишь, сука!

Пошли по указаниям лоцмана и два раза садились на мель. Лоцман не умел объяснять.