- Конные матросы прекрасны, как памятники, - серьезно заметил Горбов.
Сейберт хотел рассмеяться, но вдруг насторожился.
Рев, все время казавшийся ему ревом вентилятора, на самом деле был чем-то другим. Звук был выше и шел* со стороны.
- Аэроплан! - крикнул комиссар. Аэроплан летел с носа. Серый сквозь серый дождь, он летел прямо навстречу и очень низко.
- Своих аэропланов у нас нет, - прищурившись, сказал Горбов. - Белые много летают, но сбрасывают только прокламации. Дурачье... Сейчас, наверное, то же будет.
Первая же "прокламация" легла в нескольких саженях от борта, глухо рванула и огромным всплеском захлестнула мостик. Две следующие разорвались с другого борта. На корме один раз глухо выстрелила винтовка, но аэроплан уже скрылся в мутном небе.
- Скотина, - сконфуженно отряхиваясь, пробормотал Горбов.
- Неплохая пропаганда, - отозвался Сейберт. - Артиллерист! Наладь взвод с винтовками. Все же лучше, чем ничего.
Но звук, постепенно сужаясь, ушел в высоту, и аэроплан не вернулся.
17
Если донки забьет песком, их непременно нужно чистить. Когда они разобраны - нечем питать котлы. Приходится прекращать пары.
Не найдя белых и засорив донки, "Достойный" стал у пристани с правого берега. Неприятель на правом берегу маловероятен, - можно несколько часов отстояться.
Все вместе обедали в кают-компании, и обед был налаженный.
Только Шаховской все время катал хлебные шарики и косился на артиллериста. Слишком раскормлен был артиллерист.
Подавал минер Красиков. За временной ненадобностью торпедных аппаратов команда назначила его вестовым в кают-компанию.
Со второй порцией супа он принес новость:
- Товарищ командир, кавалерия какая-то по берегу едет.
- Наверное, наши, - вставая, сказал Горбов и коркой хлеба обтер губы. Пойдем полюбуемся.
Все встали и пошли на мостик, потому что с мостика виднее.