Комиссар рванулся вперед и схватился за кобуру.

- Застегни кобуру, комиссар! Револьвер промочишь - народное достояние. Сейберт говорит равнодушно и не оборачиваясь. - Стреляй, когда посажу. Сделай одолжение.

По борту буруны, а с носа бежит навстречу первая вешка. "Заговорил, стервец. Теперь поздно. Однако если посадит - сделаю одолжение: будет пуля в затылке",- комиссар стиснул зубы и наклонился вперед.

Телеграф вдруг взбесился: "стоп", "полный назад", "стоп", "полный вперед". От заднего хода миноносец не успел остановиться, но сел кормой. С полного вперед прыгнул, как на трамплине подскочив на мягком грунте. Вешка уже по корме. Третья вешка - барьер взят.

- Ловко, - сказал представитель штаба. - Как лошадь.

Это были первые его слова за весь поход.

Комиссар шумно выдохнул воздух и ушел на другое крыло мостика. Потом вернулся и, остановившись позади Сейберта, резко за плечо повернул его лицом к себе:

- Думаешь, стрелял бы тебя?

- Определенно. Ты из прытких. - Сейберт отвечал весело и звонко. Он имел все основания веселиться. Комиссар усмехнулся:

- Не прытче тебя, пожалуй. Это верно, что пристрелил бы. Наверняка шел или на бога?

- На бога.

- Вот сволочь! - И комиссар протянул руку.

16

Берег был низкий, открытый и совершенно пустой.

- Товарищ Горбов, куда ваши белые девались? - Сейберт, с фуражкой на затылке, широко раздвинутыми локтями и биноклем вплотную к глазам, стоял на перекрытии ходовой рубки.

- Куда-то девались!- задрав бородку, крикнул представитель штаба. Позавчера были здесь. Их видела наша кавалерия.

Сейберт присел и легко соскочил на мостик.

- Какая такая кавалерия?

- Всякая, - улыбнулся Горбов. - Собрали разных лошадей и сели на них верхом. Я тоже попробовал, но мне не нравится. Эти лошади сверху ужасно узкие.

- Знаю, - вмешался комиссар. - Сам ездил.

- Правильно, - поддержал Сейберт.