- Петуха все-таки нужно зарезать, - сказал механик Зайцев. Его интересовала практическая сторона вопроса.

- Правильно, товарищ Кроликов. Иначе он не захочет сидеть в кипятке, и мы не сможем сварить из него суп.

- Дурак! - с неожиданной четкостью сказал Вавася.

- Василий Васильевич, - голос Сейберта стал сухим и деревянным, - прошу вас держаться корректнее и впредь воздерживаться от мальчишеских выходок.

Дверь в каюту командира внезапно и бесшумно закрылась. Сейберт улыбнулся.

- Петуха надо зарезать, - повторил Зайцев.

- Совершенно справедливо.., Кто здесь младший? Мичман Федосеев, Василий, возьмите наган и, выйдя из помещения, умертвите птицу. Цельтесь в голову. Чтобы избежать кровопролития на верхней палубе, рекомендую сесть на отвод над любым из наших винтов.

- К свиньям! - запротестовал штурман. - Сам иди!

- Нет, сердце мое, пойдешь ты. Ты дежуришь по кораблю.

- Да! Ты дежурный по кораблю, - подтвердил Зайцев.

Вавася, вздохнув, пошел за наганом. Ему очень не хотелось стрелять петуха, но делать было нечего. Неписаный устав кают-компании "Достойного" возлагал на дежурного по кораблю несение обязанностей одной прислуги. Устав считался с тем, что дежурному больше делать было нечего.

За закрывшейся дверью по-куриному прокудахтал петух, которого Вавася взял за ноги. Потом над головой прогремел штуртрос. Положили руля и, надо думать, как раз вовремя, потому что под правым бортом зашипел песок.

- Полдюйма под килем, - пробормотал Сейберт и задумался.

Старые штурмана желали друг другу полдюйма воды. А теперь наплевать, хоть полтонны камней. Странное дело: оказывается, можно привыкнуть даже к ударам о грунт. К ударам, от которых сосет под ложечкой и приходят в голову разные мысли... Это потому, что за похфД их было больше, чем бывает за двадцать кампаний.