В начале июня 1994 года, с пахнувшим еще типографской краской двухтомником “Ленин” в руках самодовольный Волкогонов появился на экране телевизора в передаче “Час пик” и стал снова обливать грязью личность Владимира Ильича. Все это действо было так неубедительно, что обозреватель “Труда” сдержанно, но недвусмысленно неодобрительно отнесся к извергаемому генералом потоку безосновательных обвинений в адрес Ленина: “О вожде мирового пролетариата было сказано, что он был грешником и не любил Россию, что еще до Крупской сватался к другой женщине, но был отвергнут. Что, проработав юристом около двух лет, не выиграл ни одного дела. Для знающих, что гость В. Листьева, в отличие от других историков, допущен к тем архивам, которые до сих пор заперты на семь замков, такие “открытия” кажутся весьма поверхностными, более похожими на имеющие хождение анекдоты, нежели на серьезные изыскания”.
Безрадостное впечатление на корреспондента “Комсомольской правды” А. Монахова произвела и презентация книги “Ленин” в издательстве “Новости”, на которой Волкогонов вновь темнил, что сам был “правоверным ленинцем, но знакомство с архивами пролило новый свет на облик вождя” и т. д. “Кроме того выяснилось,— с неприкрытой иронией писал автор “Комсомолки”,— что Ленин всю жизнь был тунеядцем и жил на чужие деньги, никогда не любил русских (Волкогонов постоянно цитирует его фразу: “Русские — дураки”, как будто она что-нибудь доказывает), личная жизнь Владимира Ильича до Инессы Арманд была однообразна и скучна, единственный человек, кто до конца отстаивал свою точку зрения в спорах с Лениным, была его теща, мать Крупской.