Беглое знакомство с текстом слов Волкогонова показало, что основная идея автора такова: Ленин не был ни гением, ни богом. И если второе относится целиком к области теологической и какому-либо научному опровержению не поддается,— с сарказмом продолжал А. Монахов,— то первая посылка (“Ленин не был гением”) принадлежит области филологической. Проблема заключается всего лишь в выборе правильного эпитета, который (выбор) целиком зависит от личных симпатий говорящего. Из ряда “гениальный, великий, крупнейший революционер XIX века” Волкогонов выбирает последнее определение и доказывает верность своего предпочтения на протяжении двух томов.
Тенденциозность произведения наглядно проявляет себя в художественном оформлении. Первый том украшен традиционной для ленинских многих лет фотографией мудрого вождя, благодетеля народов. На обложке второго тома — изображение полубезумного революционера незадолго до смерти. Видимо, такой была эволюция взглядов Волкогонова по отношению в объекту описания”.
Резко отрицательную оценку волкогоновскому “Ленину” дал публицист Леон Оников 20 августа 1994 года в “Правде”, опубликовавший свою рецензию под заголовком: “Когда лают на слона, он кажется более великим”. Общий вывод публициста о двухтомнике однозначен: “несмотря на шумный анонс, гора, как говорится, родила мышь. К тому же очень серую и опасную. Тем, прежде всего, что Волкогонов фактически ставит знак тождества между Лениным и Сталиным, а значит, и сталинщиной”.
Что касается первоисточников, которыми так кичился генерал, то даже арифметически доказывается “бесчестность Волкогонова, а его угроза низвергнуть Ленина какими-то замурованными, неведомыми доселе документами, рассчитана на простачков. Возьмем главы,— продолжал Оников,— относящиеся непосредственно к Ленину, его деятельность “периода революции и гражданской войны”.