Аполлинария Якубова отвергла сватовство Ленина,, выйдя замуж за профессора К. М. Тахтарева, редактора революционного журнала “Рабочая мысль”. Какое-то время Ульянова и Якубова поддержива­ли письменную связь, особенно после того как Ленин ока­зался в Мюнхене, а Аполлинария в Лондоне. Переписка, судя по публикациям, была весьма революционной” (с. 88).

Волкогонов безбожно лжет относительно “авторитет­ности” свидетельства Л. Фишера: тот впервые появился в России... осенью 1922 года и, понятно, никак не может “сви­детельствовать” о “сватовстве” Владимира Ильича к Яку­бовой. Но портретист настолько увлекся досужими вымыс­лами, с помощью которых пытается разогреть обыватель­ский интерес к “интимной” жизни великого человека, что не находит времени заглянуть в первоисточники. А ведь в них точно указано, что Владимир Ильич бракосочетался с Надеждой Константиновной в 1898 году, а Якубова вышла замуж за Тахтарева (который тогда и не мечтал о профес­сорском звании) в начале 1900-х годов... Не лишне бы гене­ралу ведать *и о том, что Владимир Ильич знал Якубову еще и потому, что она во время учения на Бестужевских курсах была близкой подругой его сестры Ольги.

Но “известный историк” озабочен только тем, как бы с помощью изощренных домыслов опорочить личную жизнь Владимира Ильича и Надежды Константиновны. Так, ха­рактеризуя начало их семейной жизни в Шушенском, он беспардонно изрекает: “Думаю, что молодая семья начи­нала жить без особой любви... С годами Крупская станови­лась тенью Ленина...” Но, может быть, какие-то ранее не­известные документы дают ему право так думать и пи­сать? Отнюдь, нет.

Забегая вперед, Волкогонов дает уничижительную оцен­ку собранию педагогических сочинений Надежды Констан­тиновны, и опять без каких-либо аргументов: “Знакомство с многотомьем сразу же приводит к выводу, что все идеи о “коммунистическом воспитании” основаны на комменти­ровании ее супруга, весьма тривиальны и не представля­ют подлинно научного интереса” (с.