– На соседней на полянке наш Конхобар ел поганки.. – задумчиво произнес Сетанта. Он давно замечал, что с "шефом", как он величал Конхобара, что-то не так.
– А вы сначала посмотрите, а потом глупости говорить будете. Частушечник-фольклорист нашелся! – Конхобар, как ни странно, не обиделся.
Часто он вообще не реагировал на самые едкие подколки, но мог надуться из-за ерунды. Вот чего он вообще не переносил, так это шуток по поводу древних ирландцев, которых он считал самыми правильными людьми из всех, когда-либо живших на свете.
– Кто-нибудь один хотя бы сбегайте за мной, я вам покажу, там такой холм, ребята, вы просто упадете.
– Не, – сказал Фергус, – никуда я не пойду. – раз начали копать здесь, то и будем здесь.
– Да не копать, посмотреть просто…
На соседней поляне, и правда, было на что посмотреть. Середину ее занимал идеально круглый холм, покрытый короткой травой, как ежик иголками. Красиво. Забавно. Прикольно. Наверное, во время Великой Отечественной здесь ДЗОТ какой-нибудь стоял.
– Вот здесь надо будет построить культовое сооружение для праздника, – по-деловому махнул рукой Конхобар, – Конечно, хорошо бы сделать здесь копию какого-нибудь друидического капища, но сведений о том, какими они были во времена друидов у нас нет, и поэтому… Ребят, вы меня слушаете?
– Не-а, – честно сказал Найси, – мы жрать идем.
Конхобар нехотя поплелся за остальными.
Девчонки с трудом, но развели костер, и то, ради чего ехали все, кроме Конхобара, началось. Найси в такие минуты ощущал прилив тихого пьянящего счастья. Над головой – небо, необъятное, какого в городе не увидишь, вокруг такая тишина, что песни сами собой поются, мысли приходят самые приятные, самые легкие, заботы далеко-далеко, за 258 километров отсюда. В душе он, как и все, считал Конхобара чокнутым: чего ради он выдумывал себе несуществующий мир, искал Эмайн Маху там, где ее в помине не было, собирал у себя народ на посиделки и читал псевдоирландские псевдосаги собственного сочинения? А с другой стороны… В одиночку же не уедешь вот так, в никуда на целый день.