Он посмотрел на Дейрдре. Она разрумянилась так, что не только щеки, но и подбородок у нее стал совсем розовым. Дейрдре…
Девочка ясноглазая С кудрями белокурыми
И щеками пурпурными.
Ее зубы белы как снег,
Ее губы красны как кровь.
Много крови из-за нее
Будет пролито среди Уладов.
Так звали роковую женщину из ирландской саги, красавицу из-за которой погибло много героев.
… По вине твоей будут оплаканы
О, женщина желанная,
Смерть Фиахны, сына Конхобара
И уход от Уладов Фергуса,
Красотой твоей будут вызваны…
И сама в своей горькой ярости
Ты решишься на дело страшное…
Милая московская Дейрдре, смешная и трогательная в своей куцей куртке и синем картузике, улыбалась своему Найси, который тоже не был похож на героя саги, у которого "щеки как кровь, волосы, как ворон, тело как снег". Когда он обнял ее за талию, она уткнулась лицом в его плечо и зажмурила глаза, вдыхая аромат его тела, перемешанный с запахом дыма.
Найси чувствовал, что ничего, кроме Дейрдре не существовало. Колбаскина хотелось послать на все три буквы, как и всю эту замороченную тусовку. Как всегда бывает, поначалу все виделось таким ярким, необычным, веселым и пьянящим. Но постепенно Найси начинал замечать, что из разу в раз повторяется одно и то же, Колбаскин заговаривается, особенно когда его "заносит", он выдает одни и те же мысли, от которых кисло во рту становится.
Песни на непонятных языках сначала казались чуть ли мистическими заклинаниями, потом их по созвучию переделали на русский манер и бретонскую застольную про сидр стали петь по-нашему: "Пей, Сидор, водку из горла, ла-ла! Пей Сидор водку из горла!", причем особо остроумные переделали "Пей Сидор" на совсем уж дурацкий манер, поменяв местами первые буквы.