Поляна, поляна, поляна… Что-то там такое было, что зацепило его за самое сердце. Не там копали! Вон где она, Эмайн-Маха, настоящая-то! Теперь самое главное – убедить в этом остальных… А с этим всегда было трудно. То ли он, Колбаскин, не умел внятно объяснять, то ли люди нарочно его не понимали. Иногда казалось, что весь мир вокруг состоит из сплошных идиотов, которым надо по сто раз повторять, и все равно не поймут… И хоть кол на голове теши, хоть десять раз пересказывай им книги Платова, ну никак не хотят они въехать! Жрать они хотят, у них, видите ли, кислород в голове забродил и все мысли свернулись!
А как все хорошо начиналось! Сначала Колбаскин был для них старшим товарищем, знающим о кельтах все, или почти все. Они приходили к нему и сидели на старом продавленном диванчике, разинув рты. Девочки озирались по сторонам, глядели на постеры, которыми Мишка оклеил все стены от пола до потолка (а потолки-то высокие!). На постерах они видели сказочно-синее небо Ирландии, угрюмые скалистые берега Бретани, одинокие фермы, затерянные среди вересковых пустошей… А Мишка стоял и говорил, говорил, говорил…
"На северных островах земли были Племена Богини Дану и постигали там премудрость, магию, знание друидов, чары и прочие тайны, покуда не превзошли искусных людей со всего света" – так гласило древнее предание. Что за знание? Как его постигали?
На этот счет у Колбаскина была своя теория.
Мишка "кельтанулся" в девяносто шестом году, когда его чуть ли не силой друзья уволокли на Святого Патрика в "Пилот", где он в первый раз услышал группу "Воинство Сидов". Это было потрясение и просветление одновременно. Колбаскин понял, что вот оно, то, ради чего стоит жить. Эта музыка разбудила в нем нечто, что спало долгие годы, но никак не могло проснуться и забурлить.
До этого жизнь была какая-то серая и неприметная: школа, нудные уроки, пионерские собрания, потом как-то все тихо пропало, не стало ни пионеров ни комосмольцев, а скука осталась.