На самом-самом верху ступеньки вдруг стали деревянными, и последний пролет сделался винтовым. Дейрдре хотела удивиться вслух, но не стала. Найси позвонил в дверь. Долго не открывали. "Ну вот…" – хотела было сказать Дейрдре, но именно в этот момент услышала торопливые шаркающие шаги. Дверь открылась, и в проеме показалась заспанная, небритая, но очень симпатичная физиономия.
– Сашка, а это мы приехали! – слегка смущенно сказал Найси.
– А, заходите. Тапки там.- У Сашки было удивительно подвижное лицо. Казалось, что и нос с легкой горбинкой, и крупные карие глаза, и высокий лоб, и густые брови – жили своей отдельной жизнью и двигались независимо друг от друга. При всей неправильности и даже некоторой несоразмерности черт, Сашино лицо было удивительно гармоничным. Дейрдре улыбнулась и поняла, что все ее пасмурное настроение куда-то улетучилось.
– А меня Маша зовут, – представилась она.
Саша расплылся в улыбке и церемонно наклонился, чтобы приложиться к ее руке. Она не ожидала такого влажного поцелуя и мысленно ойкнула, вспомнив, что забыла помыть руки в сверх меры ароматном вагонном туалете.
– Раздевайтесь и проходите на кухню – сказал Саша, растворяясь полутемных в недрах квартиры, – будем кофе пить. Насчет поесть… У меня только яичница. Но можно с колбасой.
На вешалке в прихожей висели какие-то старые мужские куртки. Пахло пылью, табачным дымом и тем трудноописуемым духом старинных домов, который слегка пьянил Дейрдре, выросшую в пошлой панельной семнадцатиэтажке.
– Сейчас ты посмотришь как у него на кухне. Такого ты еще не видела, – шепнул Найси ей в самое ухо, а потом поцеловал туда, где за ухом топорщились коротко остриженные волосы-иголочки.
Кухня была просторной, с крашеным дощатым полом, старым столом, накрытым вытертой клеенкой.