Вот туча заняла полнеба, закрыла солнце. Степь погасла, больше не сверкала, ке слепила глаза. Митя отчетливо видел каждую былинку, - сухая трава не сливалась теперь в общий ярко-желтый фон. От тучи веяло прохладой, идти стало легче. И кошара заметно приблизилась. Митя различал уже ветхий плетень из лозняка, жердевые ворота. Представил себе звероподобных пастушеских собак... Но не вынимать же из кобуры свой "ТТ"?

Хотя стрелять умеет, выбивает сорок пять из пятидесяти. Только странно: на земле он чувствует себя немного неуверенно. Совсем не так, как в воздухе. Сейчас он казался себе не то чтобы совсем уж незащищенным, а уязвимым, что ли.

Митя опять невольно оглянулся назад. Да, здесь мы пока держимся крепко. А что, если немцы уже начали маневр во фланг Южному фронту? Заметил же он в своем районе разведки скопление войск и танков - признак подготовки противника к наступлению. Тогда фланговый удар немцев будет совмещен с фронтальным румынским.

Надо скорее доставить фотопленки...

Все неуютнее становилось в степи. Эх, был бы лес кругом!

Вдруг сзади него раздался глухой удар, будто кто-то вышел, громко хлопнув дверью. И тотчас налетел порыв ветра. Потемневшая степь озарилась молниями. Гром раскатился, словно камнепад по склону горы. Митя побежал к кошаре - укрыться от ливня. Он пролез между жердин внутрь огорожи, успел забраться под крышу.

В нос ударил застоявшийся запах овечьей шерсти, мочи и пота. Пол кошары был покрыт толстым слоем сухого овечьего помета.

Митя разгреб эти черные шарики носком сапога и уселся, прислонясь спиной к столбу. И сразу на пего снизошло блаженство-секунды полного отдыха, мгновенного покоя. Только тут он начал понимать, что прошел едва ли треть пути, а уж больше часа идет... Так не слишком ли поздно доставит на аэродром пленки, разведданные? Они устареют, командование не будет вовремя предупреждено о сосредоточении немецких танков.