Митя поднял голову, прислушался - по крыше вкезапно прошелестело, как будто мыши пробежали, еле слышно топая лапками. Еще, еще... Но вот уже равномернее застучали первые крупные тяжелые капли дождя.

И по выбитому копытами до порошкообразного состояния чернозему двора покатились шарики, одетые в пыльные шубки. И тотчас дождь усилился, крупные капли зачастили, принялись все крепче бить по пыли - аж брызги полетели! Они словно месили двор, быстро превращали пыль в жидкую грязь, расползавшуюся, как тесто, убегающее из квашни.

А туча открыла все свои последние заслонки, обрушила на крышу настоящий ливень. Тонкая чистая струйка побежала по столбу. Митя подставил ладони, напился, смочил голову. И вдруг сквозьшум дождя услыхал за спиной равномерное постукивание. Может быть, топот? Он обернулся в ту сторону,откуда доносились эти звуки. Увидел: к нему скачет всадник! И быстро... Спасается от дождя?

Вот доскакал, привязал коня к ограде, вошел в полутьму навеса. И только тогда заметил Митю. Испугался? Странный какой-то. Пастух? Он немолод-загорелое лицо все в морщинах. И на крестьянина не похож - в нем отчетливо ощущается властность. Митя подумал: "В Молдавии советская власть всего два года, а по ту сторону Прута готовятся наступать румынские и немецкие войска..." И хотя его пистолет был вложен в кобуру, Митя все же испытал удовлетворение, заметив взгляд, которым неизвестный оценил оружие. Митя сказал:

- Я летчик, должен как можно скорее попасть на свой аэродром. Наверно, ваш конь довезет туда нас обоих. Вас там покормят и заплатят за прогон.

Незнакомец взглянул исподлобья, с явным неудовольствием, пробурчал с плохо скрытой злобой:

- Коню двоих не снести, заморился.