Дело было или весной или осенью, я стоял во внутреннем дворе техникума под навесом у циркульной пилы и курил. Ко мне подошёл

Сужаев в дорогом чёрном пальто. Я увидел, что он был под шафе, изрядно выпивши. Шёл мелкий дождик, он сначала сказал о плохой погоде, а потом обращаясь ко мне:

– Слушай, Отян, если ты будешь срывать занятия Анне Алексеевне, я набью тебе морду.

– А что я такого делаю?

– Ты хорошо.знаешь, что ты делаешь. Давай поборемся и схватил меня за шиворот.

Таким образом, он хотел привести свою угрозу в исполнение.

Я к тому времени уже немного подрос, накачал себе силу и ответил ему обхватом. Он считал, что шутя бросит меня на землю, но он был пьян. Я сделал ему подножку, и мы оба упали в грязь. Он сразу отрезвел. Пальто было в грязи.

– Как я домой теперь пойду, и что я скажу Анне Алексеевне?

– На меня свернёте..

– Ну да. Скажет что с сопляком из-за ерунды связался. Идём лучше ко мне в кабинет, там есть щётка, поможешь мне почистить пальто.

Я больше не смущал Анну Алексеевну нахальными взглядами. Двадцать лет тому назад она приняла моё приглашение и была на вечере, организованном нами в честь тридцатилетия окончания техникума. Ещё раньше, не дожив до пенсии, умер Вячеслав Иванович, а несколько лет назад ушла из жизни всеми обожаемая Анна Алексеевна.

Военное дело вёл у нас Александр Иванович Рындин. Среднего роста, смуглый, с лицом римлянина: прямой нос, глубоко посаженые глаза, строгий взгляд из-под подбритых бровей. Подобные лица есть на картинах Рубенса и на древнеримских скульптурах, и скульптурах эпохи возрождения. Всегда выбрит до синевы, в полувоенной форме и в армейской фуражке он являлся образцом военной выправки.

Немногословен, резок в командах, напряжён на строевой подготовке, как натянутая струна. Когда он показывал повороты направо, налево и пристукивал каблуком, приставляя ногу к ноге, всё его тело вздрагивало, и наверное, издавало бы звук, но одежда и фуражка гасили его.