Утихли в доме, уснули ребятишки, подошел к кроватке, посмотрел на сына и вроде бы вспоминал напряженно, кто этот мальчик, откуда и как его зовут, возле дивана, перед Аленкой встал на колени, дотронулся до светлых ее пушистых волосиков, тихо сказал: "Тогда, в Осипово, совсем маленькая была, а сейчас уж девочка..." Долго не ложился, не раздеваясь, сидел в ее ногах, все ниже и ниже склоняя голову. "Зачем я тебе? - медленно и тихо произнес. - На мне столько крови, столько грязи, я сам себе противен и никого мне не надо, и никому я не нужен..." "Нужен! - жестко сказала она. - Мне нужен, детям своим, у тебя ведь дети есть. Вспомни!.." "Да, да! Дети! - долго молчал, долго клонил голову и вникуда сказал: - Зачем, почему поубивало друзей. Так много людей хотело жить, а я не хотел..."
Она резко взнялась с постели, накинула халат, крутнула на затылке волосы и пошла в куть, чем-то гремела, чего-то искала. "Мама, где водка?" "Да зачем те водка в таку пору?.." Пришла, со стуком поставила бутылку на свой и отца письменный стол, сердито налила и подала ему полный стакан. "Не могу! - покрутил он головой. - Не хочу." "Пей! - Валерия Мефодьевна и себе налила полный стакан, рубанула им в стакан Алексея и долго, трудно, с отвращением тянула зелье из стакана, потом задохнувшаяся сидела, зажав ладонью рот, и настойчиво ждала, когда выпьет он.
Деваться было некуда, он махом выплеснул в себя водку, взял с тарелки жопку от соленого огурца, вспомнил о жене и дал ей рыльце огурца.