– Так мы ведь услышим оба сигнала, – возразил я. – И, естественно, прервем. Здесь полно японцев, ясно, что кое-кто из них втайне по-прежнему предан родине. Только не представляю, чем они могут ей помочь?

– Кому? – поинтересовался хриплый голос у меня за спиной. Это оказался Джин Халфорд. Они с Мери Томпсон вернулись, украсив себя желтыми гирляндами.

Мы с Эриком снова встали, и они сели с нами, причем Мери оказалась между мной и Халфордом. Желтая гирлянда подчеркивала синеву ее глаз, сделавшихся теперь васильковыми. Волосы у нее были душистыми и блестящими, будто леденцы. От льняного костюма веяло свежестью. Взгляд темных глаз Сью Шолто был обращен внутрь, казалось, она пытается заглянуть в себя, словно за закрытый занавес.

– Мы обсуждали, сумеет ли противник передать секретную информацию с островов, – объяснила она с неохотой.

– Я думаю, можно отправить письмо в нейтральную страну, – сказала Мери. – Разумеется, шифрованное. Помните: «У дядюшки Гарри насморк» означает «У американцев в Перл-Харбор новый военный корабль».

– Это шутка с бородой, – усмехнулся я. – Не забывайте, что цензура у нас весьма дотошная.

– Интересно, сможет ли маленькая лодочка подплыть к японской подводной лодке, – размышлял вслух Эрик.

– Ни в коем случае, – возразил я. – Ты лучше меня знаешь, как тут строго с лодками.

Серовато-зеленые глаза Халфорда настороженно наблюдали за нами. Затем он с силой шлепнул по столу своими ручищами, заставив меня нервно вздрогнуть. Он был из тех, кто всегда сумеет стать хозяином положения и втолковать остальным, что к чему.

– А не лукавим ли мы слегка, – поинтересовался он строго, – насчет того, что из Перл-Харбор нет утечки?

– А разве есть? – задал я идиотский вопрос.

– Ребята, вы же военные моряки! Я думал, уж вы-то знаете все. Представители министерства обороны по связям с общественностью и цензура долбят день и ночь корреспондентам, что нам, гражданским, не положено знать секреты военно-морского флота. Не думал, что все наоборот.