– И откуда же вы черпаете свою информацию? – спросил я.

– У меня свои источники. Я знаю много такого, что не имею возможности публиковать. Только попросил бы вас держать язык за зубами.

– У меня-то язык за зубами. А вот у вас – без костей.

Багровый румянец, особенно яркий на фоне светло-желтой гирлянды, поднимаясь с шеи, заливал нижнюю часть лица Халфорда, подбираясь к припухшим скулам. Я подумал, будет ли у меня случай врезать ему. Год на передовой обостряет воинственные инстинкты, и когда видишь человека, который тебе неприятен, руки так и чешутся – до того охота расквасить ему рожу.

Однако Халфорд сказал мне всего лишь:

– По-моему, болтать о чем не положено начал не я.

– Что значит «болтать»? Черт возьми! – возмутился Эрик. – Мы рассуждали, и притом сугубо гипотетически.

– Может, и дальше будем рассуждать гипотетически? – предложила Сью. – Атмосфера не накалялась до такой степени, пока здесь выдвигались гипотезы.

– Лучше вовсе оставить пустые разговоры, – сказал я. – Вполне допускаю, что мистер Халфорд сам не понимает, о чем толкует.

Халфорд свирепо покосился на меня. Однако если бы он заспорил, то вынужден был бы признать, что наболтал лишнего.

Спорить он не захотел.

– Здесь стало так душно, – беззаботно заметила Мери. – Наверху в буфете, наверное, уже подают ужин. Я проголодалась.

Мы решили пойти поужинать. Я прихватил одну из бутылок, опустошенную нами на две трети. Распорядитель заведения в пыльном смокинге стоял на площадке лестницы навытяжку, словно часовой в форме. На его желтоватом лице с европейско-азиатскими чертами застыла подобострастная улыбка.

– Пожалуйста, сэр, спрячьте бутылку, – попросил он меня. – Уже восьмой час, нам бы не хотелось неприятностей.