Вчера, закончив пивную часть программы традиционным «пиво без водки — деньги на ветер!», мы переместились в близлежащее кафе. Мы пели революционные песни, пока секьюрити не попросили нас вести себя потише. Мишка заявил, что не может петь тихо песни наших отцов, и зачем-то грохнул салатницу об пол. «Оливье» разлетелся почти по всей территории маленького зала. Большие парни заломили тщедушному Мишке руки, но тут на сцену вышел я, раздвинул охранников, один из которых все-таки успел достать мой глаз. Мишка выпал из их сильных объятий и уснул на полу. Я заплакал, потому что мне стало жаль салат. Нас потащили к выходу, где у дверей я отдал парням всю наличность, взяв с них обещание купить веник «хотя бы минимальный» для нужд клиентов, роняющих еду на пол.

Утром у меня набряк фингал, свежий, как спелая слива. Глаз с трудом открывался. Мишка растачивал коленвал, беспрерывно курил, и в сотый раз за утро сварливо поинтересовался:

— Ну зачем, зачем ты отдал этим шнуркам все наши деньги? Там же было почти триста баксов…

— Не гунди, заработаем. И вообще, ты же ничего не помнишь.

— Помню, — вздохнул Мишка, — это помню. Вижу, главное, слышу, а сделать ничего не могу. Это и обидно.

Так бы мы еще долго перепирались. Но за воротами гаража послышался шум подъезжающей машины. Слава богу, если это клиент.

— Вот и триста баксов приехали, — сказал я Мишке. В ворота гаража позвонили, я открыл тяжелую дверь. Но это был не клиент…

У нее были длинные светлые волосы до пояса, синие смеющиеся глаза и капризные губы без помады. Она не носила белья, это было ясно даже такому долдону, как я. Тонкий синий стрейч облегал безупречное тело. Машинка у нее тоже была что надо. За ее спиной красовался бордовый Ягуар — Соверен конца девяностых, с движком 3,2 литра, 6 горшков, кожаный салон, все опции, электропакет, климат и круиз контроль… Я не знаю кто из них поразил меня больше, только сердце забилось, как на тренировках в тренажерном зале. Утреннее солнце светило за ее спиной, контрастировало с темнотой гаража и добавляло этой картине фантастичности и нереальности. Наверное, поэтому я не насторожился и даже не попытался унять свою невесть откуда явившуюся тахикардию.