дома.

Еще недавно домик принадлежал какому-то мелкому

немецкому чиновнику (вероятно, смотрителю маяка или

служащему пакгауза), а комната служила спальней

супружеской чете. Об этом свидетельствуют следы

разрушенного уюта - две низкие орехового дерева

кровати с перинами, шкаф, туалетный столик с

зеркалом, вышитые гобеленчики с нравоучительными

изречениями и несколько дешевых хромолитографий,

изображающих улыбающихся красоток в купальных

костюмах. Новые хозяева внесли в этот мещанский уют

свои поправки. Кровати раздвинули и поставили вдоль

стен, шкаф положили плашмя и таким образом соорудили

третье ложе, на туалетный столик поставили тяжелые

ящики с телефонными аппаратами, нравоучительные

гобеленчики нашли себе достойное применение - о них

входящие вытирают ноги. Посреди комнаты установлена

чугунная печурка. На стенах развешаны кителя,

кортики, автоматы, гитара. У телефонов расположился

оперативный дежурный по дивизиону старший лейтенант

Столяров. Он углубился в книгу. О том, что эта

книга - самоучитель немецкого языка, можно догадаться

по вырывающимся у него отрывочным фразам: "Ди мине 

мина. Ди позицион - позиция. Заген зи мир, битте 

скажите вы мне, пожалуйста". Загудел зуммер.

С т о л я р о в (взял трубку). "Русалка" слушает. Так точно - я. Слушаю вас, товарищ два-ноль-два. Я вас - хорошо, а вы? (Дует в мембрану.) Как вы сказали? Хозяина нашего? Нету. Так точно, в море. (Приоткрыл штору.)

За стеклом - дождь, темнота.

Минуточку обождите... (Покрутил ручку другого аппарата, взял трубку.) Дайте пирс. Решетов? Оперативный говорит. Кто сейчас к пирсу подошел? Какой катер? Ага, что за доктором ходил? Прибыл доктор? Надо сразу докладывать, что прибыл. Ну, добро! Проверь у него документы и веди прямо в лазарет.