Затем изобразил небольшую холостяцкую церемонию, смешав напитки и выпив коктейль двойной крепости. Я сконцентрировал внимание на приятном чистом вкусе виски с содовой, на ощущении льда возле зубов, на холодном влажном стакане, зажатом в моих пальцах. Затем почувствовал легкую теплоту в желудке, которая, нарастая, разливалась по всему телу, как расходится щепотка синьки в плошке воды. Наконец она достигла головы, смягчив и окрасив в розовые тона окружающее.

Первые моменты опьянения нежны, обманчивы и безмятежны, как первые мгновения любви. Мне понравилась суматоха в ярко освещенном зале, веселый пьяный смех, сладкое позвякивание льда в бокалах, гул разговоров о делах и женской болтовни, рассуждений о войне и о любви. Но больше всего понравилось то, что зал не раскачивался из стороны в сторону, взад и вперед или по диагонали. Он оказался самым приятным залом на твердом основании, в который я попал после долгого отсутствия.

— Ну, как дела, Сэм? — Эрик сел рядом со мной и налил себе стопку.

— Я вот сейчас думал о том, что мне нравится этот зал и все, кто в нем находятся. Даже помощники капитанов. А где твоя подружка?

— Поднялась наверх причесаться. Но она не моя девушка.

— Я не собираюсь рассказывать об этом Хелен. Ты нравишься этой девушке.

— Знаю, — отозвался он. На его лице отражалось весьма неприятное сочетание тщеславия и стыда. Тщеславия, потому что красивая девушка полюбила его. Стыда, потому что у него была жена в Мичигане и ему следовало бы вести себя иначе. — Если ты когда-нибудь расскажешь об этом Хелен, то поступишь очень скверно.

— Зачем мне это делать?

— Да и рассказывать-то не о чем. — Он неловко пожал плечами, а его светлое открытое лицо вспыхнуло. — Даже чудно, что ты уже через неделю или две увидишь Хелен. Я не видел ее уже два года.

— Я непременно повидаюсь с ней, когда вернусь домой. Не хочешь ли передать ей что-нибудь?