— Черт, скажи ей, что я здоров. И, конечно, что люблю ее. Подтверди, что мы не подвергаемся никакой опасности, когда действуем здесь. Она мне совершенно не верит, когда я пишу ей об этом в письмах.

Он выпил свою стопку, по-моему, чересчур быстро. Я налил ему снова и наполнил свой бокал.

— Ну, они опять принялись за свое, — заметил Эрик. — Постоянно рассуждают о войне.

Младший лейтенант с крылышками в петлицах, который сидел за столом напротив нас, рассказывал потускневшей блондинке, как чувствуешь себя, когда летишь среди рвущихся зенитных снарядов на высоте пятисот футов. Он объяснял, что это не так страшно, потому что осознаешь все по-настоящему только потом. Но что действительно ужасно — это посадка на авианосец ночью...

— Это у всех на уме, — заметил я.

— Но нам нельзя говорить об этом. — Однажды Эрик побывал в Вашингтоне на недельных курсах по вопросам безопасности, что не прошло для него бесследно. — Когда операция прошла, это еще туда-сюда, но когда они начинают рассуждать по поводу предстоящей большой операции...

— А сам-то ты как поступаешь?

— Ну, я этого не делаю. — Он покраснел. — Если бы я был шпионом наших врагов и находился бы здесь...

— Тогда бы ты не родился в Толедо и у тебя были бы раскосые глаза, а люди с презрением показывали бы на тебя пальцем.

— Не надо обманывать себя. Япошки готовы раскошелиться, и в то же время есть много кавказцев, для которых деньги — все.

— Скажем, ты был бы шпионом и тебе удалось пробраться на офицерскую вечеринку и собрать какую-то информацию. Можно тайком торжествовать по этому поводу, но не знаю, что ты стал бы делать с этой информацией. Каналы утечки плотно перекрыты еще седьмого декабря, уже довольно давно.

По лестнице спустилась Сью Шолто и направилась через зал к нам. Движения ее маленькой отточенной фигурки походили на птичьи. У меня создалось впечатление, что она возвратилась к Эрику, как сокол возвращается на руку охотника. Мы встали, и она села между Эриком и мной. Он налил ей стопку и опять наполнил свой бокал. Ее блестящие черные глаза следили за движениями его рук, но казалось, он этого не замечал.