К. Мочульский в книге «Духовный путь Гоголя» (1934) писал: «В нравственнойобласти Гоголь был гениально одарен; ему было суждено круто повернуть всюрусскую литературу от эстетики к религии, сдвинуть ее с пути Пушкина на путьДостоевского. Все черты, характеризующие «великую русскую литературу», ставшуюмировой, были намечены Гоголем: ее религиозно-нравственный строй, еегражданственность и общественность, ее боевой и практической характер, еепророческий пафос и мессианство. С Гоголя начинается широкая дорога, мировыепросторы. Сила Гоголя была так велика, что ему удалось сделать невероятное:превратить пушкинскую эпоху нашей словесности в эпизод, к которому возврата нети быть не может». В этих словах много правды, хотя, наверное, перелом в русскойлитературе был не столь резок. В том же Пушкине, особенно зрелом Пушкине 1830-хгодов, нельзя не заметить начал будущей русской литературы, что, кстатисказать, хорошо сознавал и Гоголь, называя поэта «нашим первоапостолом».

Один из упреков, который был предъявлен Гоголю после выхода книги, — этоупрек в падении художественного дарования. Так, Белинский в своем «Письме кГоголю» в запальчивости утверждал: «Какая это великая истина, что, когдачеловек весь отдается лжи, его оставляют ум и талант! Не будь на вашей книгевыставлено вашего имени и будь из нее выключены те места, где вы говорите осамом себе как о писателе, кто бы подумал, что эта надутая и неопрятная шумихаслов и фраз — произведение пера автора «Ревизора» и «Мертвых душ»?»

Как ни удивительно, но это в высшей степени пристрастное суждение заполтораста лет никто не попытался опровергнуть, хотя среди читателей и