Да нет, пожалуй, уже не геркулес, пожалуй, уже саму плесень в чистом виде. Потом очередь дошла до вымокшей в морской воде муки. Горечь муки нас уже не смущала, потому что пресной воды у нас также не осталось и варили мы продукты в морской. Опускали кастрюлю за борт, ставили на огонь, сыпали туда муку, добавляли граммов сто тушенки. В меню это блюдо так и называлось "мучная болтанка на морской воде" Конечно, подобное варево и на запах, и на вкус было более чем отвратительным, но деваться было некуда. Как говорится, "голод не тетка". Тогда мы впервые поняли, что чувства брезгливости не существует, просто есть разные степени голода. То, от чего сытый человек воротит нос, голодный, поморщившись, съест, а очень голодный умнет за обе щеки и попросит добавки. Что, кстати, мы и делали. Я не преувеличиваю. Если бы меня в пик голода поставили возле бака с пищевыми отходами, да, да, того самого, что устанавливают во дворах, признаюсь, я бы наплевал на этикет, на чувство стыда и даже на прирожденную брезгливость и, проведя ревизию, отыскал бы себе продукты на полноценный обед. Потому что я теперь знаю: плохих продуктов не бывает, есть разные степени голода... В прочих морских и сухопутных путешествиях наши желудки страдали меньше. Но все же страдали. Не однажды нам приходилось прокалывать дополнительные дырочки в поясных ремнях. Например, во время велоперехода через среднеазиатские пустыни мы просто вынуждены были "сесть" на жесточайшую диету. Вода, которой приходилось загружать по 40-65 литров на каждый велосипед, "съела" изрядный кусок продуктового рациона. Тут уж не до разносолов. Обходились обыкновенными пакетными супами, усиленными парой пятидесятиграммовых сухарей. Сбрасывали в день чуть не по килограмму веса. Да и в зимних походах, надо сказать, не переедали. А уж про морские, когда наваливается морская болезнь, и говорить не приходится. Так что ощущение "пупка, соприкасающегося с позвоночником", нам знаком не понаслышке. И все же это не был аварийный голод.