В 90-е гг. были написаны и опубликованы десятки исследовательских работ, посвященных Высоцкому, -- начало складываться высоцковедение. Эти работы очевидно делятся на две группы: посвященные специальной, конкретной теме и рассматривающие поэтическое творчество ВВ в целом. Так случилось, что публикации общего характера появились в основном раньше, и многие положения, выдвинутые в них, опирались не на результаты анализа, а на собственные слушательские представления авторов (не называю имен, так как дело не в персоналиях, а в общей тенденции). Это видно хотя бы из формы подачи материала: тезис -- цитата, тезис -- цитата и т.д., без обоснований, доказательств, анализа текста. Когда же начали публиковать работы, посвященные конкретным темам или песням, -- трактовки, вытекающие из анализа текстов, часто оказывались радикально иными, чем основанные на непосредственных слушательских впечатлениях.

Но дело не просто в отсутствии предваряющих исследований. У поэтического творчества Высоцкого есть одна особенность, как мне кажется, могущая стать ловушкой именно для изучающих его творчество, -- я имею в виду не раз отмечавшуюся в печати законченность, "автономность" его стихотворных строк. Вкупе с яркой афористичностью она так и провоцирует изъять строку из контекста. Высоцкого очень -- я бы даже сказала слишком удобно цитировать. И если использование его стихов как цитат в художественной литературе, заголовках публикаций, устной повседневной речи -- дело вполне естественное, то вряд ли стоит исследователям игнорировать контекст. Тем более если учесть такую очевидную особенность поэтического мира Высоцкого, как высокий уровень его системности.

Не сомневаюсь, например, что предложенная мной в главе 11 трактовка строки Я, конечно, вернусь, весь в друзьях...