Как мы уже не раз видели, многое в поэтическом мире ВВ парадоксально. Вот и системность его, с одной стороны, хорошо ощущаема, что вроде бы должно облегчать труд исследователя. Но, с другой стороны, системообразующие элементы ("скелет") именно в самых характерных, "высоцких", текстах очень трудно вычленить (таковы "Кони привередливые", "Охота на волков", из ранних -- "Бодайбо", в отличие от "головных", рассудочных "Райских яблок", "Моего Гамлета"). Именно поэтому все критические набеги на творчество Высоцкого ("пришел, увидел, написал") неизменно заканчиваются конфузом. Один из относительно свежих примеров -- глава о ВВ в книге Л.Аннинского "Барды"21*. И, по-моему, ясно читаемое раздражение знаменитого автора предметом его критических штудий отсюда исходит.
Такой чуткий критик, как Лев Аннинский, конечно же, уловил, что объект не дается в руки, ускользает, -- вот он и бранится. Ну не предположить же, в самом деле, что Аннинский, вслед за упомянутым им Ст.Куняевым и сонмом не помянутых хулителей, просто-напросто перепутал автора и его героев. Разве поэтический мир ВВ исчерпывается его персонажами и их поступками? И разве это главное в нем? Мы ведь имеем дело с поэзией, а не байками какими-нибудь. Ну а если не с поэзией -- так чего огород городить, так и надо сказать. Честно и прямо.
Затронем еще одну проблему в связи с интерпретацией текстов ВВ. К сожалению, тезис о том, что его песни мы восприняли чисто тематически, иногда касается исследователей творчества поэта. И я имею в виду даже не особенности исполнения Высоцким своих песен. Кстати, неверно бытующее мнение о том, что привлечение их в сферу анализа требует специального музыкального образования: заметить, например, исполнительские акценты, игру тембрами и -шире -- тембровую партитуру песни может любой внимательный слушатель, а это при попытке интерпретации очень желательно.