В толковании текстов, в том числе и самых главных, мы не учитываем иногда даже такую явную, хорошо видимую их особенность, как композиция. Много лет я собираю данные о восприятии "Охоты на волков". Любопытно, например, что на вопрос "Чем заканчивается песня?" все т.н. "рядовые" слушатели отвечают одинаково и одинаково же уверенно: "... Но остались ни с чем егеря!" и бывают весьма удивлены, когда напоминаешь о следующем за этим припеве. Конечно, изучающие творчество ВВ об этом и сами помнят, но в восприятии по крайней мере некоторых из них этот последний припев "отсутствует"! Так, в ходе обсуждения одного из сообщений на международной научной конференции "Владимир Высоцкий и русская культура 60-70-х годов" в апреле 1998 г., проходившей в "Доме Высоцкого", я задала докладчику вопрос, вырвался ли за флажки волк из "Охоты". "Да" выступавшего едва не потонуло в хоре реплик присутствующих: "Да, конечно!", "Как же еще?!" А ведь заканчивается-то песня припевом:

... Но остались ни с чем егеря!

Идет охота на волков, идет охота...

... Кричат загонщики и лают псы до рвоты -

Кровь на снегу и пятна красные флажков! -

и припев замыкает сюжет в кольцо. Здесь не место делать подробный анализ этой удивительной песни, предложу лишь короткое толкование ее основной коллизии22. Впечатление такое, что именно о герое "Охоты" сказал Станислав Ежи Лец: "Ну пробьешь ты лбом стену, а что станешь делать в соседней камере?" Волк, вырвавшись за флажки, попадет в новое кольцо, в очередное окружение, и так -- до бесконечности. О чем это? О том, что несвобода прежде всего и главным образом внутри человека, и борьба исключительно с ее внешними проявлениями -- это борьба с ветряными мельницами. Но как бы ни толковать сюжет той самой "Охоты", заключающий рефрен не дает нам возможности без раздумий увенчивать героя лаврами победителя.