Грамотный оперативник, такой же фанатик своего дела, как и парни из "шестерки", он прекрасно понимал, какой урон нанес этот идиотский поступок не только престижу его фирмы, но главное - делу. Тем более что Губиев, за версту чуявший своим горбатым носом "жареную" информацию, обладал редкой способностью немедленно появляться там, где разворачивались интересные события. И он был полностью согласен с Жоркой: хреновое это дело и пахло кровью. Того же мнения придерживался и напарник Махмуда, веселый, румяный и симпатичный парень, тот самый, что так быстро раздобыл деньги и порешал все вопросы на почтамте.

В Жоркин кабинет заглянул Шеф. Увидев гостей, поздоровался и велел Жорке зайти к нему.

О чем шел разговор, не знал никто.

Зато результат был известен всем.

Разъяренный Шеф собрал личный состав отдела и объявил, что капитан милиции Гапонов от работы по заявлению гражданки Стороженко отстраняется, так как не может объективно оценить материал и, вообще, ведет себя недостойно, грубо нарушая дисциплину и субординацию. Материалы передаются подполковнику Ковалеву, который должен их разрешить в соответствии со статьей 109 УПК РСФСР, а не в соответствии со своими выдумками и фантазиями.

Последние слова относились явно не к Михалычу (он же - подполковник Ковалев).

Остервеневший Жорка полдня пытался перейти с мата хотя бы на легкий жаргон.

К счастью, Михалыч владел и матом, и жаргоном в совершенстве. И Гопа, переступив через обиду, сумел быстро ввести коллегу в курс дела. Поэтому работа не прервалась ни на минуту.

Кстати, если кто-то представляет себе подполковника Ковалева в виде убеленного сединой сыщика - ветерана из художественных фильмов про Петровку, 38, то с этим заблуждением пора расставаться.

Весь отдел помнил, как во время одного из рейдов прихваченный с наркотой азербайджанец затребовал "началника", но, когда к нему подошел Михалыч и коротко представился, задержанный раскричался: