- Кто падпалковник, ты падпалковник? Я дурак, думаэшь? Началника давай.

И надо было видеть, как вытянулось в изумлении и испуге его лицо, когда мгновенно включившиеся в игру опера стали один за другим подбегать к Михалычу с докладами, вытягиваясь в строевой стойке, чего за ними раньше никогда не водилось:

- Товарищ подполковник, разрешите доложить...

- Товарищ подполковник, разрешите вопрос...

Долго еще потом развлекались сыщики, перешедшие исключительно на громогласноуставное обращение к Михалычу, пока тот не рассвирепел и не "построил" их понастоящему.

Но еще дольше сокрушался кавказский человек, привыкший к преклонению перед начальниками и "сеидами", но допустивший столь ужасный промах в столь щекотливой ситуации.

Да и трудно ему было не промахнуться, если никак не приходила начальственная осанка к самому молодому в УВД подполковнику милиции: долговязому, с мальчишески-подвижным и насмешливым лицом, стремительному в мыслях и движениях, мгновенно переходящему на "феню" и блатную жестикуляцию.

Но вряд ли самая солидная внешность смогла бы что-то добавить к профессиональной репутации Михалыча. С пацанских лет мечтавший о работе в уголовном розыске, он в первые же месяцы службы стал одним из самых результативных оперативников. В жизни сыщиков выходные дни или свободные вечера - большая редкость. Но и их юный опер без сомнений приносил в жертву своей страсти, рыская по улицам ночного города, увеселительным заведениям, притонам и бичарням, добывая бесценные сведения. Зачастую "личный сыск" заводил в такие переделки, из которых выручали лишь хлесткие удары длинных рук неоднократного призера области по боксу или не менее длинные ноги... А затем вся добытая с таким трудом и риском информация раскладывалась по полочкам: биографические данные, приметы, клички, адреса, связи... и срабатывала в нужный момент, как бомба замедленного действия, выкашивая целые группы уголовников.