Да только ей ли, жене и матери, самой не знать потрясающую силу женской интуиции. А потому, махнув рукой, она отправилась укладывать ребятишек в соседней комнате, обещая им рассказать "смешную страшилку", если они лягут на правый бочок, не будут баловаться и беспокоить маму.

25 апреля

В два часа ночи зазвонил телефон. Испереживавшаяся женщина кинулась к трубке.

- Магадану ответьте.

- Алло, алло!

Какой-то странный, сломленный голос Владимира был почти неузнаваем.

- Наташа, это я.

- Ты где? Что ты делаешь в Магадане? Я...

- Наташа, послушай, я не могу долго говорить. Выслушай меня и сделай все, как скажу. Я попал в аварию, разбил чужую машину. У меня могут быть большие неприятности. Нужно рассчитаться с людьми. Завтра, прямо с утра, сними деньги с книжки, возьми у мамы, займи, но с утра пошли телеграфом десять тысяч в Магадан, главпочтамт, до востребования Дегтярю Дмитрию Степановичу.

- Как ты там оказался?

- Я пассажиров повез...

- А с тобой-то что, почему деньги не на тебя высылать? Ты в больнице, ты разбился?

- У меня все нормально. Я чужую машину разбил. А у меня все нормально. И машина моя целая. Ты только сделай, как я сказал. Как только здесь получат деньги, я сразу уеду домой. Ты записала: Дегтярю Дмитрию Степановичу. Я все потом расскажу.

И короткие гудки в трубке.

Наташа обессиленно опустилась на стул: "Десять тысяч!". Володя неплохо зарабатывал, его разумная бережливость, умелые хозяйские руки позволяли в последние годы без особого напряжения экономить и откладывать сто-двести рублей в месяц. Уезжать на "материк" они не собирались, но давно мечтали о собственной благоустроенной квартире вместо старенького частного домика, оставшегося им от Наташиных родителей. - "На книжке сейчас тысячи четыре с небольшим. Где же взять остальные? И как же мечта? Да черт с ней, с квартирой. Здесь что-то не то. Володя неправду говорил. Голос у него был чужой. И слова все чужие. Как будто диктовал кто".