Именно воспитанию души с помощью православного разума служила русская литература. Она поставила эту цель во главу угла. Она выучилась этому от устного народного творчества: обрядовых и исторических песен, былин, сказок, загадок, легенд и, второе, от творений святых Отцов. С первых шагов стала учить добру, красоте, правде, совести, различать ложь, говорила о молитве, посредством которой можно и нужно достигнуть прозорливости, любви и смирения. Учила с помощью великих и мощных образов богатырей и пахарей Святогора, Ильи Муромца, Микулы Селяниновича, Добрыни Никитича, Вольги Святославовича, Алёши Поповича… Все очень разные, живые, способные и к выяснению отношений, они всегда отбрасывали свои обиды друг на друга, на князей, когда речь заходила о защите святых церквей. О деньгах и помины нет при этом. Никита Кожемяка не хочет воевать со Змеем, но Владимир-Красное солнышко посылает к нему осиротевших детей, и "сжалился Кожемяка на сиротские слёзы" и вступил в схватку. Победив Змея, не взял за это ничего и вернулся к своему труду.

Былины Новгородского цикла учили любви и порядочности. Набожность служилых и торговых людей была нормой. Садко, богатый купец, трое суток играет "в гуселки яровчаты", морской царь пляшет так, что "стало много тонуть людей праведных, стал народ молиться Миколе Можайскому". Явился святитель Николай, научил Садко, как спастись от морского царя. Вернулся Садко в Новгород, выстроил в благодарность святому церковь белокаменну. Другой новгородец Василий Буслаев – натура вольная, буйная. Угомона нет на него. И отец покойный не в пример. Ссорится с новгородцами. И унимает его даже не "старчище пилигримище", а "почестная вдова Амелфа Тимофеевна". "Никого я не послушал бы, – говорит Василий, а послушал тебя, родну матушку, не послушать тебя закон не даёт". Отправляется с дружиной к святым местам.