Это очень важное его ощущение. Право на тайну, на недосказанность он оставляет всегда. Проницательный критик, понимающий, что писатель всё равно не разбирает на элементы таблицы Менделеева, – это лучший в мире читатель.

Бондаренко, при всём его, опять же, бойцовском характере – опять же по-пушкински всемирно отзывчив.

Может быть достаточно широким в своих предпочтениях умный и жёсткий критик Немзер; часто парадоксален, и замечателен в своей пародоксальности Данилкин; саркастичен и смертельно наблюдателен Виктор Топоров; мощно и красиво работает Капитолина Кокшенёва – но я про любого из названных знаю наверняка, какую книгу, какого автора они не оценят никогда, потому что не оценят, и всё тут. Не хочу вникать, что уж там определяет их отношение – принципы или физическое неприятие, но что есть, то есть.

Для Бондаренко же – самого настоящего патриота, православного человека и критика с репутацией – нет никаких преград, если речь заходит о настоящей литературе. Он своему треклятому врагу простит и хамство, и подлость, и спокойно признает, что товарищ этот хоть и никакой нам не товарищ – но книгу написал отличную.

И совершенно зачаровывает меня, как по-детски счастливо Бондаренко радуется всем литературным успехам в патриотическом лагере: вот какой мы гол забили в этом году, вот какого форварда выпустили на поле, вот какой праздник ценителям литературы устроили. Вместе с тем, он никогда не закроет глаза на то, когда гол забивает противоположная сторона. Напротив, спокойно признает: молодцы, забили, хорошо сработали.

Вот у меня на книжной полке лежат прочитанные мной, и, к слову сказать, моей мамой, книги Бондаренко "Дети 37-го года", "Серебряный век простонародья", "Поколение одиночек", "Три лика русского патриотизма".